Второй первый ребенок

Рождение желанного первенца — одно из самых приятных и значительных событий семейной жизни . И разве может что-то изменить тот факт, что для папы этот ребенок — уже не первый? На самом деле может. Ведь вместе с радостью в этом случае часто возникают и другие чувства — сложные и противоречивые. Об этом нам рассказывает психолог Светлана Иевлева.

Принц на белом коне, поющий серенады и осыпающий свою любимую цветами. Сильный и смелый воин, готовый в любую минуту защитить окружающих от любых врагов. Гениальный ученый, спасающий от экологических катастроф всю планету. Женские представления об избраннике могут быть самыми разными, но при всей оригинальности обладают и общими чертами. “Он должен любить меня и наших детей” — первое важное качество, объединяющее все женские мечты. Конечно, а как же иначе?

“Он должен любить только меня и только наших детей”. Вряд ли найдется девушка, мечтающая найти мужа с богатым жизненным опытом в виде уже имеющейся семьи, детей и бракоразводных проблем. Но такое, конечно, бывает — причем в последнее время все чаще. Причины? Ослабление института брака, сложившаяся практика оставлять детей после развода с матерью, миграция населения, биологическое стремление мужчин иметь потомство от нескольких женщин. Хотя существует мнение, что в такой ситуации виноваты исключительно женщины. Став материально и социально независимыми, они уже не стремятся к прочному и нерушимому союзу — так чтобы один и на всю жизнь — и часто подсознательно выбирают не столько мужа себе, сколько отца своим детям. И то, что мужчины, которых можно признать лучшими кандидатами на эту роль (самостоятельные, уверенные в себе, состоявшиеся профессионально и твердо стоящие на ногах материально), бывают уже заняты (ведь все это достигается лишь с возрастом!), женщин смущает все меньше. Так или иначе, но на первом этапе отношений с человеком, у которого уже был опыт семейной жизни, многие действительно не видят никаких проблем. Даже то, что мужчина поддерживает отношения с ребенком от первого брака, оценивается как плюс, ведь это говорит о его положительных отцовских качествах. Но рождается собственный малыш — и многое меняется. И структура отношений людей, которые причастны к этой ситуации, и то, как каждый из них оценивает происходящее. Появляются чувства, о которых раньше никто и не думал, а с ними проблемы, к которым никто не был готов.

Ревность. Конечно, она возникает у всех старших детей — независимо от возраста и складывающейся семейной ситуации. Разница в том, что ребенок, имеющий с младшим братом или сестрой общих родителей, может выражать свои ревностные чувства более свободно, чем дети “от первого брака”. Они ведь и развод родителей часто переживают как собственную вину. “Папа ушел, потому что я был плохим — не спал в детском саду, капризничал и порвал его книгу”, — думает ребенок, в силу своей эгоцентричности еще не понимая, что между мамой и папой могут быть личные отношения, совершенно не связанные с ним самим. Конечно, ему говорили о том, что он не виноват, что папа продолжает его любить, хоть и живет в другой семье, но. Вот оно, доказательство! У папы есть теперь другой малыш, которым он восхищается и которого очень любит. И ничего тут не поделаешь — а если вдруг поделаешь, то папа может разлюбить окончательно. Ребенок начинает вести себя просто идеально: помогает ухаживать за малышом, играет, гуляет и при любом удобном случае демонстрирует свою братскую любовь. Он сдерживает свое напряжение, сколько может, а потом вдруг плачет по любому незначительному поводу, начинает грызть ногти или жаловаться на страшные сны. Ребенок может даже заболеть — по механизму условной желательности, если почувствует, что только так он может привлечь внимание отца к себе и завоевать его любовь. Скрытая ревность может проявляться и по-другому. Старший ребенок начинает “случайно” делать что-то неприятное или даже опасное для малыша. Держал — и вдруг уронил, или нечаянно включил слишком холодную воду, или задел, проходя мимо. Со временем такое скрытое третирование может стать нормой в отношениях, положив начало откровенной вражде.

Надо что-то делать… Вернее, наоборот — делать ничего не нужно. Не нужно объяснять ребенку, что он должен любить маленького (“Ведь он тебе все-таки родной”), не нужно настаивать на их регулярном и тесном общении (чтобы быстрее привыкли друг к другу), не нужно злиться, если он устраивает акции протеста. Относитесь снисходительно к его выходкам — хотя иногда они могут показаться вопиющими. Славе было шесть лет, когда в новой семье его отца родилась дочка. Мальчик, как и раньше, проводил у папы выходные, праздники — и никаких проблем в общении с новой папиной женой и дочкой не было. Так все думали — пока папа не встретил на улице воспитательницу Славы, которая выразила. сочувствие и сострадание. Оказывается, Слава рассказал ей, что сестренка выпала из коляски и теперь будет долго-долго лежать в больнице. “К ней даже не пускают никого и все время делают уколы”; “Нет, выпишут ее не скоро”. Папа и его жена, мать шестимесячной, совершенно здоровой Аленки, и мама Славы — все были в недоумении: можно ли считать нормальным ребенка, который это придумал? Представьте себе, можно. Дело в том, что ревность — одна из самых сильных по энергетике эмоций, и, если ей не дать реального выхода (хотя бы в словах), она переберется в область фантазии. А тут, как видите, возможны самые неожиданные варианты.

Жалость. Существует мнение, что дети из неполных или сводных семей менее счастливы, чем те, кто все свои детские годы живет с родными мамой и папой. На самом деле это не так. Нет, конечно, нельзя спорить с тем, что полная семья — это хорошо. Но для ощущения счастья и гармонии одного этого факта недостаточно — счастье складывается из сотен самых разных деталей, которые напрямую от численного состава проживающих вместе людей не зависят. Но традиционные образы оказываются живучими — мы еще с детских сказок помним, каково живется “сиротинушкам” с мачехой и ее родными детьми. Такой установке в большей или меньшей степени подвержены все, кто знает о семейной ситуации: родственники, воспитатели в саду, учителя в школе и даже соседи. И все они стараются помочь. как они думают. “Обычный ребенок может быть в плохом настроении или раздражаться по любому поводу. Но если что-то подобное было у моей дочки, то учительница обязательно напомнит о том, что “в ее положении это объяснимо”. Честно говоря, мне надоело сочувствие — особенно когда его проявляют новые родственники мужа. Мама новой его жены, например, так задаривает дочку подарками, что это похоже на искупление вины”.

Надо что-то делать… Конечно, жалость нельзя назвать абсолютно плохим чувством — в разумных пределах оно оборачивается добрыми поступками и помогает тому, кого мы жалеем. Вопрос лишь в чувстве меры. В психологии известно такое явление, как программирование. Суть его в том, что наши представления о будущем — как нашем собственном, так и наших детей — сбываются. Установка на тяжелое, безрадостное существование должна быть немедленно устранена. Кстати, сами дети не склонны к долгим драматическим переживаниям — такова особенность детской психики, предохраняющая нервную систему от перегрузок. Ребенок будет чувствовать себя прекрасно при любом раскладе событий, если есть для этого подходящие условия и подходящие люди. Нет необходимости в создании тепличной среды — тем более что это может существенно сказаться и на развитии. Привыкая к положению маленького и несчастного, ребенок начинает манипулировать — и усваивает этот способ взаимодействия с окружающими как самый лучший. А это чревато налаживанием им отношений с окружающим миром в дальнейшем.

Обида. Большинство разводов происходит по обоюдному желанию. Но процент людей, которые чувствуют себя при этом совершенно спокойно, очень мал. Даже спустя годы многие продолжают испытывать чувства разочарования, обиды и ревности — и регулярно отслеживают все, что происходит в новой семье мужа или жены. Часто случается так, что полностью и окончательно разорвать связь между теми, кто был близок, вообще невозможно. Хорошо, если то, что сохранилось, можно назвать легким сожалением и грустью, — и выражается это в нечастых звонках с вопросом “Как дела?”. Гораздо хуже, если осталось так много неразрешенных проблем и невысказанных претензий, что они начинают осложнять отношения и в новой семье. “Бывшая жена моего мужа терпимо относилась к нашему союзу и даже поддерживала дружеские отношения — до тех пор, пока мы не поженились официально. Когда же у нас родился ребенок, мы стали просто непримиримыми врагами. Она регулярно устраивает скандалы по поводу своего сына, не желая, чтобы тот общался с папой, все время выдвигает какие-то условия и делает все, чтобы нарушить наши планы. На любой отказ мужа грозит судом или тем, что не позволит видеться с сыном. Муж переживает, ребенок ведет себя безобразно — и меня, естественно, все это иногда просто выводит из себя. А еще ведь есть и родственники (и с моей, и с его стороны), которые звонят и дают советы. Мне абсолютно непонятно такое ее поведение — ведь она сама в свое время хотела развода, ушла к другому мужчине. Какие сейчас могут быть претензии?” Действительно, мотивы поступков и отношений понять бывает очень сложно — уже потому, что не все лежит на поверхности и многое из личных отношений бывает невидимым и даже неосознаваемым. Человек, предлагающий развод, в глубине души может совсем и не хотеть именно такого развития событий. Возможно, истинная цель — привлечь к себе внимание, доказать, что он уверен в себе, привлекателен для других людей и может быть совершенно счастлив и без своего партнера. Развод видится как временное расставание (“Скоро он поймет, что без меня не может жить, и предложит быть вместе”), и только новый брак оставленного супруга возвращает к действительности. Она, как правило, не очень приятна — ведь приходится признать, что все это — дело собственных рук. И обида в таком случае бывает даже сильнее, чем у тех, кто был оставлен.

Надо что-то делать… Всем надо срочно стать счастливыми — тогда претензии и обиды полностью исчезнут. Но это невозможно. Тогда — вести себя как цивилизованные люди, понимающие, что нет ничего более вредного для детей, чем бесконечные ссоры и скандалы. Это сложно: эмоции бывают сильнее разума и часто мешают нашим правильно спланированным поступкам. И все же стоит попробовать, пусть сначала в одностороннем порядке. “Мне очень жаль, что ты против наших встреч с сыном” — вместо обвинений и ответных угроз; “Возможно, все было бы иначе, но получилось именно так” — вместо попыток вновь и вновь разбираться, кто прав, кто виноват. В конце концов, сторона, предъявляющая претензии, будет вынуждена говорить в вашем тоне. И тогда договориться будет намного проще.

Тревога. “Когда у нас родился ребенок, муж устроил фейерверк под окнами роддома, а я сфотографировала его из окна своей палаты. Я постоянно смотрела на снимок и даже прикрепила его к детской кроватке — невероятно приятно было вспоминать такое чудесное признание в любви. А потом пришел Артем — старший сын мужа — и сказал, что у них дома тоже есть такая фотография: “Ну, прямо точь-в-точь, как эта, — удивлялся он, — я ведь в том же роддоме родился, и папа тоже устраивал фейерверк для мамы”. У меня просто мир под ногами перевернулся. Точно такая же фотография, точно такие же отношения, точно такой же ребенок. Для меня все впервые и все — праздник, а для него — все “точно такое”. Было очень обидно, хотя я, конечно, предполагала, что люди, которые были женаты, могли друг друга любить и радоваться своим детям. Но самое главное, что теперь меня не покидает тревога. Ведь если сейчас все точно так же, как и тогда, где гарантии, что и финал отношений не будет таким же?” Тревога в период беременности и сразу после родов — явление нормальное, свойственное большинству женщин. Смысл ее — предусмотреть все, что может навредить ребенку. Но “тема” тревог у всех разная. Кто-то переживает за здоровье, ежеминутно прислушиваясь к дыханию малыша, кого-то волнует материальное благополучие, кого-то экологическая ситуация в районе. И мысли о том, что человек, который оставил одного ребенка, может оставить и второго, в принципе, относятся к разряду трезвых и логичных. Если, конечно, они не лишают вас сна и покоя и не мешают жить всем окружающим.

Надо что-то делать…Что делает молодая мама, если видит, что муж не очень тепло относится к новорожденному, но в то же время начинает все более активно заниматься своим старшим? Призывает к заботе о малыше, упрекает за невнимание, любыми способами сокращает общение отца с ребенком от первого брака. От тревоги это не спасает, а вот семейная обстановка только ухудшается.

Мужчины не любят претензий — особенно таких, которые они не в состоянии удовлетворить. В отличие от матери, вынашивавшей малыша в течение девяти месяцев и имеющей с ним глубокую эмоциональную связь, мужчине нужно привыкнуть к новому статусу. Им трудно общаться с младенцем и даже трудно его по-настоящему любить. Приходится привыкать к ребенку, налаживать с ним контакт, и на это, согласитесь, нужно время. Многие женщины с огромным удивлением наблюдают метаморфозы отцовской любви, когда мужчина, утверждавший, что “нам и без детей хорошо”, с трудом переносящий детский плач и раздражающийся от вида вороха грязных ползунков, года через три-четыре становится лучшим папой на свете.

Никогда не стоит воспринимать старшего ребенка как угрозу семейному счастью — их отношения с отцом уже налажены. А маленькому новорожденному тоже есть место в папином сердце, можете не сомневаться. Это непременно станет заметно, только немного позже.

58 Всего 4 Сегодня
Оцените полезность
Share

You may also like...